Отсутствие чувствительности. Паломничество.

Продолжаю офигевать к отношения местных к России. Повсеместные флаги - это чёрт с ним. Почти везде вечером распевают патриотические песни из серии "Россия-матушка". Но это всё могло бы быть напускным, если бы который раз не натыкалась случайно на разговоры местных. Цитировать не буду, но все эти люди разделяют две страны на "мы" и "они" и естественно говорят о России, как о "нас", а не о "них". В смысле, когда видишь это в новостях, это одно, но услышать самой - очень странно. Но раз этим людям и правда всё нравится, я за них рада. В принципе, я довольно равнодушно отношусь к вопросу Крыма. Сразу говорю, я не хочу это обсуждать. Просто пишу свои впечатления.
Загружать фотографии лень, писать пост - лень. Дошла до рынка, купила фрукты и ягоды. Специально для xina_markovna: в Сарове в последний день, что я там была, привезли черешню по 245 р, здесь я сначала обнаружила черешню на 150 р (не стала покупать), потом на рынке купила за 120 - и через минуту нашла за 110. Купила и клубники, хотя не планировала, но она злодейски и завлекательно пахла, пришлось купить. Тем более, что дома стояла сметана, с которой можно было съесть клубнику.
Нашла почту после того, как сообразила, что у почты никогда не было денег, и перекрашивать её с жёлтого в синий никто не собирается.
У меня закончился Паланик, остался только Хаксли. Собиралась сегодня сходить проткнуть пупок (видела салон по пути к вокзалу), но путь в это заведение шёл через магазин всяких эротических штук. Я помялась на пути, уныло глядя на ряды резиновых половых членов, поняла, что сегодня я не в настроении бороться со своей стыдливостью, и пошла домой, весьма раздосадованная. Зрелище, наверное, было ещё то, но я всё ещё зашуганная (пмс), и постепенно отвыкаю от общения с людьми.
Кажется, немного загорела. Под кольцом белый след.
Весьма равнодушна, медлительна. В дом заехали ещё люди, а у меня всё ещё не закрывается дверь на ночь. Я приматываю ручку двери зарядкой от телефона к огромной вешалке у двери. Вопрос незакрытой двери перестаёт меня волновать, я перестала вскакивать среди ночи от ужаса. Убьют, так убьют, флегматично думаю я. Пусть даже изнасилуют и ограбят. Зато здесь есть Wi-Fi, а билет обратно всё равно проплачен заранее.
Я начинаю смотреть на процесс, как на некое одинокое паломничество. На возможность не думать, не действовать, впитывать в себя ничто, ощущать ничто. Переставлять вещи с место на место. Перебирать песок рукой, лёжа на спине на пляже с закрытыми глазами. Я заставляю себя подолгу смотреть на море, на игру света и тени в ветвях, слушать треск сорок и воркование горлиц. Мне хочется рисовать мелкими штрихами. Чем ближе я подхожу к морю, тем глубже заставляю себя дышать. Я чувствую себя не отдыхающим, а медсестрой, прописывающей мне же какой-то из режимов. Себя я не чувствую вовсе.
Периодически понимаю, что муторно болит голова, и глотаю очередную таблетку анальгина. Один и тот же набор еды: хлопья с молоком, салат, разводимый суп, если хочется горячего, бутерброды с московской колбасой. Серьёзный выбор: чай с лимоном и сахаром или с молоком? Сегодня подумала, что, если я хочу выжить на острове, мне нужен белок, купила перепелиные яйца и выпила три, как люди пьют рыбий жир, хотя и не без удовольствия. Немного военный склад ума: сколько калорий мне потребуется, чтобы нормально функционировать? Впрочем, до конца я не восстановилась: я спрашиваю советы и не могу начать принимать решения. Мысль о том, насколько я потеряна сама в себе, делает меня плаксивой.
Когда выхожу, наливаю воду из чайника в бутылку из-под "Кока-колы", кидаю в неё два кусочка сахара, чтобы не стошнило от вкуса. Что толку покупать лимонады, если то, что мне требуется - это вода? Еда стала топливом и лекарством. Крошу в салат сыр, чтобы получить нужную энергию. Морщась, ем персики - я не люблю их, но они пропитаны солнцем и витаминами, это лекарство, заложенное на эту зиму. Только черешня вызывает во мне тёплую растопленную нежность. Черешня - даже это слово моё, шершавое, обтекаемое, трётся о руку, мурлычет.
Сегодня налила в бутылку морской воды. Это тоже - лекарство. Умыться ею, прополоскать горло. Вам требуется уход, больной, и мы его обеспечим.
Отвыкаю разговаривать с людьми, обнаруживала, что не оборачиваюсь на истошные крики: "Маша!" - потому что здесь нет никого, кто бы знал меня, я никто в толпе, и люди больше не обращают на меня внимание. Начался-таки туристический сезон, людей ощутимо больше, они теперь не смотрят на меня странно. Пляж полон. Я прихожу туда вечером, когда тени наползают за час, и вижу, как люди собираются, моют ноги своим детям, натягивают шорты и уходят домой. Сижу, уложив книгу в сумку, и смотрю на море, на людей. Заставляю себя дышать глубоко и спокойно. Перед выходом к людям тщательно подвожу глаза, мажу лицо кремом. Мои волосы от нового лечебного шампуня блестят и лежат очень красиво, в них появилась интересная красноватая нотка. Я начинаю входить в колею и считать всё происходящее единственным возможным вариантом жизни. Я родилась здесь в один день, встала и пошла на пляж ждать, когда тень от набережной наползёт на песок, и так будет ещё миллиард лет, пока солнце не погаснет вовсе.
Единственное время, когда я оживаю и становлюсь собой, когда я вспоминаю, что моё лицо может изображать эмоции - 21:00, ежевечерний просмотр "Менталиста" с Шу. Она единственный человек, с которым я общаюсь, и я начинаю забывать, как бывает иначе. Вчера я полностью потеряла ориентацию в пространстве, и, забыв, что мы в разных помещениях и разных городах, и говорим письменно, настукивая сообщения порхающими по клавиатуре пальцами, сказала ей, чтобы она поставила чайник, обращаясь в дальний угол комнаты. Голос был хриплый и каркающий, и я сама вздрогнула, и только потом поняла, что здесь никого нет. Мне не с кем тут говорить. Не плохо и не хорошо - просто так есть.
Я очень надеюсь, что всё это уйдёт с последним днём прекрасных дней. С другой стороны...

Может быть, у меня тоже развилось полезное свойство: полное отсутствие всякой чувствительности.
Точно так же, как если тебе отрывает ногу по колено, и ты смотришь на эту культю, и поначалу вообще ничего не чувствуешь. Может быть, это просто последствия шока.
Но я очень надеюсь, что нет.
Я не хочу, чтобы это прошло.
Я хочу, чтобы всё так и осталось - чтобы вообще ничего не чувствовать.
Отныне и впредь.
Потому что, если это пройдёт, мне будет больно. Очень и очень больно. До конца моих дней.

Чак Паланик, "Уцелевший".

http://casey-lin.livejournal.com/2040790.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , ,

Leave a Reply