Лонг Айленд, завершение


Распорядок дня прежний – в пять утра орут куры, в шесть – люди. В седьмом часу понимаюсь и сажусь писать. Затем заказываем завтрак и собираемся на море.
Я сегодня так смело в него зашла и так лихо поплыла – думая, заплыву как смогу далеко. Проверю себя! Плыву я себе, и вижу, что из воды торчит какая-то фигнюшка. Первая мысль – рыбаки, что ли, какую-то снасть потеряли? Потом вижу, что у «фигнюшки» бурое тело и хвост… Змея! Морская! Ядовитая!
Я с визгом разворачиваюсь и гребу к берегу. Гребу «стоя»: бултыхать ногами страшно – сзади же змея! Девчонки, глядя на меня, решают не заплывать далеко. Так и плещемся у берега, с подозрением всматриваясь в воду.
Похоже, это завершение нашего пляжного сезона – назавтра паром в семь утра, в обед будем в Порт Блэре. Там до пляжа пешком не добежишь.
После моря возвращаемся, переодеваемся и отправляемся в поселковую харчевню есть рыбу. Там обнаруживаем Василия с каким-то дедком. Дедок из Питера, представляется Павлом Михайловичем и с ходу задаёт нам троим экзистенциальный вопрос:
- Зачем живёт человек?
Смыслы жизни, значит? Отвечаю, предупредив, что это лично моё мировоззрение:
- Мы – проводники между Низом и Верхом, Космосом и Землёй. Мы способны понижать-повышать вибрации, придавать им те качества, которые миру необходимы. И я тем качественнее проводник, чем меньше у меня затыков, искажающих мои вибрации. Для того и живу, чтобы быть хорошим проводником
- Ничего не понимаю, - затряс головой Пал Михалыч. - То есть, можно сказать, что мы – инструмент Бога?
- Можно и так сказать, - соглашаюсь я. Много чего можно сказать, чего я Пал Михалычу не говорю. Что когда мы творим – тоже проводники, потому что творческие энергии Свыше реализуются на земле нашими руками. Что душа созревает, пока мы творим, и в каком-нибудь следующем воплощении, когда достигнем высокочастотных вибраций, мы сами сможем сотворить какую-нибудь планету. Затем и живём – учимся быть Создателями. У меня картина такая. Не настаиваю, что истинная, но при таком раскладе есть много смыслов быть и расти.
А Пал Михалч продолжает:
- А что такое счастье?
- Состояние, - пожимаем плечами мы. Для меня – состояние радости, творческого подъёма, когда всё получается.
- Я написал об этом. Можно, я вам почитаю?
Мы согласились, и он начал читать некий диалог между Голубушкой и Павлушей. Читал неразборчиво и нудновато, но вскоре дошёл до сути. Составляющие счастья – как пять пальцев одной руки. Реализация своих талантов, любимые люди, дом, психическое и физическое здоровье, чистая совесть. Ну да, я согласна. Когда все эти составляющие в порядке, счастье есть.
- А почему вы путешествуете без супруги? – спрашивает Василий.
- С чего вы решили, что без супруги? Она со мной, - отвечает Пал Михалыч, и я жду, что он добавит «в моём сердце». Кажется, умерла его Голубушка, и он вдовец.
Мы с Ирой не стали дослушивать его диалог с Василием – доели вкуснейшую рыбу, которую нам приготовил хозяин (всего 175 рупий за рыбу, воду и чай!) и ушли, оставив нашего товарища беседовать о смыслах жизни.
- Где ты его подцепил? – спрашиваю вечером.
-На пристани. Он оказался профи по Непалу, мы с ним составили потрясающ маршрут!

Вот так. Василий уже давно мечтает о путешествии по Непалу, и вот ему встреча – человек, который знает о стране досконально и даже подробную карту маршрута нарисовал. Мечты сбываются, если не спугнуть. Я бы точно спугнула – очень уж грузил своим общением старичок. Хотя наверняка старичок непростой, и даже, полагаю, хорошо известный в том же Питере. Но так у меня всегда случается – люди с первой встречи предстают не такими, какими оказываются потом. То же с моими спутниками по путешествию. Василий в первую встречу показался старше, значительнее, более матёрым. Оказался проще, моложе – на все свои 33 года, иногда видно, что больше теоретик, чем практик психологии. Но решительный, и решительный по-разумному, без риска и куража. Понравилось, как обращается с английским – говорит, как знает, с абсолютно русским произношением, путая места глаголов в вопросительных предложениях, спасая дело интонациями (тоже сугубо русскими). Но говорит, и его понимают. И сам понимает. Я же более-менее спокойно объяснялась с индийцами – нашего обоюдно ограниченного словарного запаса хватало. А с европейцами в нашем кампусе разговаривать не могла – быстро для меня. Так, прислушивалась к их беседам, тренируя слух и иногда выхватывая обрывки смыслов. И заказывала еду.
Лида с Димом в первую встречу показались малоинтересными, а Дим так и вовсе напугал – ну, не красавец. А присмотрелась, разговорились – очень даже глубокие ребята. Только сдержанные. Обоим ближе к шестидесяти, вместе 5 лет, два года до того переписывались. Познакомились в каком-то интернет-сообществе, причём случайно. Лида туда зашла в поисках родной души, Дим – предлагая какое-то очень хорошее дальневосточное снадобье от ожогов. Там, на месте, делают из таёжных даров, весь посёлок пользуется. Ну Дим и решил рассказать миру, что есть такое замечательное средство. Мир средством не заинтересовался, а Лида Димом и Дим Лидой – да. Чем больше переписывались, тем больше друг другу оказывались созвучными. Только Дим свои фотки не посылал. А Лида взяла и приехала к нему в гости на Дальний Восток. Теперь вот вместе живут в Москве, вместе путешествуют, Лида говорит о нём «золотые руки» и «родная душа». О себе говорит, что в пятьдесят лет впервые встала на горные лыжи, много чего ещё в планах и возраст – ерунда.
Абсолютно согласна.

http://lad-ia.livejournal.com/345498.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,

Leave a Reply